Εἰς μίαν, Ἁγίαν, καθολικὴν καὶ ἀποστολικὴν Ἐκκλησίαν + Et unam sanctam,
catholicam et apostolicam Ecclesiam + Верую в единую, святую,
соборную и апостольскую Церковь

Пятница, 24.11.2017, 21:16 По благословению Его Высокопреосвященства Михаила Венедикта архиепископа Сумского и Ахтырского 

Вы вошли как Гость | Группа "Гости"Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Каталог статей | Мой профиль | Регистрация | Выход | Вход

Главная » Статьи » Мои статьи

Святые Православной Церкви, обратившиеся из Ислама Из истории христианской миссии среди мусульман
Хочется прежде сказать несколько слов об истории христианской миссии среди мусульман. Бытует мнение, согласно которому ислам считается "необращаемой” религией. Однако оно верно лишь отчасти. Было бы более точным охарактеризовать ислам как "труднообращаемую” религию. Мусульмане действительно труднообращаемы, как и приверженцы иных эксклюзивных монотеистических религий, таких, как христианство и иудаизм. Тем не менее, распространённое мнение о безуспешности и малочисленном характере христианской миссии среди мусульманских народов не вполне соответствует действительности. Мнение это, как кажется, вытекает прежде всего от незнания миссионерских трудов Православия на этой ниве, в то время как сравнительно хорошо известны подвиги православных миссионеров в других местах — на Аляске, в Японии, Китае, Африке, Сибири... 

Богатая и важная тема истории православной миссии среди мусульман ещё ждёт своего достойного исследователя. Здесь же, не имея возможности охватить её полностью, сделана попытка высветить хотя бы некие грани данного процесса, которые позволили бы составить целоcтное и более соответствующее действительности представление об этой малоизвестной стороне проповеди Вселенского Православия.

Из истории миссии Константинопольской Православной Церкви можно вспомнить, как после возвращения в Х веке Антиохии в состав Византийской Империи, в течении нескольких лет практически всё местное арабо-мусульманское население добровольно перешло в Православие, включая представителей арабской знати. То же происходило и в возвращённых примерно тогда же округе Лаодикея и городе Мелитене. Но наиболее ярким является, безусловно, событие 935 г., когда целое арабское бедуинское племя бану Хабиб "в числе 12000 всадников в полном вооружении, с семьями, клиентами (людьми, не входящими в племя, но находящихся под его покровительством – Ю.М.) и рабами перешло к грекам, приняло христианство и стало сражаться против своих прежних единоверцев”. Арабский историк XIII века Ибн Зафир пишет, что бану-Хабиб остаются христианами "по cиe время". В целом в IX-X вв. из ислама в христианство обратилось до 100 тысяч человек.

Для Русской Церкви миссия среди мусульман традиционна. Свт. Михаил Киевский (X) посылал монаха Марка проповедовать Христа булгарам-мусульманам, в результате чего приняли крещение четыре князя булгарских. Свт. Петр Московский (XIII) вступал в публичные диспуты с мусульманскими проповедниками и одерживал в них победы. Свт. Макарий Московский (XVI) крестил последнего хана Казани – Едигера-Мухаммеда и пёкся о устроении проповеди Православия среди татар. В результате более чем четырёхсотлетней миссионерской деятельности Русской Православной Церкви среди татар образовалась новая этноконфессиональная группа — кряшены, состоящая из православных татар. По переписи 1926 года кряшен было около 200 тысяч. В настоящее время на территории России их проживает порядка 320 тысяч (В 1930-е годы всех кряшен записали татарами. Народ был по-просту забыт. И лишь недавно, в 1999 году эта народность снова была официально восстановлена в Российской Федерации. С конца 80-х гг. наблюдается культурное и духовное возрождение кряшенского народа).

Во второй половине XVI века обратившийся из ислама и ставший христианским миссионером Аллах-Верди из Цахура вернул в Православие целое племя грузин-ингилов.

В самом начале XIX века стараниями православных миссионеров было обращено в христианство свыше 47 тысяч осетин — большая часть народа. К 1823 году обращены были почти все.

Историю же тайной миссии христианства на территориях, подчинённых мусульманам, проследить крайне сложно, если вообще возможно, однако существование в настоящее время около 10-12 миллионов христиан-арабов (при общей численности арабов порядка 100 миллионов), из которых лишь немногие являются потомками арабских племён, принявших христианство в доисламскую эпоху, приоткрывает нам масштабы и успехи этой миссии, каждый шаг которой был связан со смертельным риском как для обращающих, так и для обращаемых. Впрочем, можно и здесь привести несколько ярких примеров. Так, в конце IX - начале X вв. в арабской Испании обратившийся в христианство князь Омар ибн Хафсун вместе со своими сыновьями господствовали почти полвека над горными долинами, сидя в своём замке Бобастро. В то же время переходит из ислама в Православие курдский князь Ибн-ад-Даххак, владевший крепостью ал-Джа'фари. Но куда более интересным является тот факт, что в XV в. в самом Багдаде и некоторых переднеазиатских областях правила турецкая династия Кара-Коюнлу, которую египетские мусульманские историки прямо обвиняли в отступничестве от ислама и принятии христианства.

В немногих примерах средневековых государств, в которых равно покровительствуемы (или, во всяком случае, терпимы) были и христианство и ислам (Хазарский Каганат IX-Х вв., государство Каракитаев XII в.) христианство получало более широкое распространение в сравнении с последним.

Безусловно, в ходе истории ряд христианских народов полностью, либо почти полностью обратились в ислам. Это факт. И в наши дни в Африке случается, что целые племена переходят из христианства (хотя и не православного) в ислам. Причины этого — тема для отдельной работы, но следует иметь в виду, что всегда существовал и обратный процесс, который существует и до сих пор – достаточно вспомнить пример Православной Церкви самой крупной мусульманской страны мира – Индонезии, где православная община возникла в конце 1980-х миссионерскими трудами всего лишь одного человека и увеличилась за десять лет с 1 до 2500 человек. В Алжире насчитывается порядка 43 000 тайных христиан. В Турции, по сведениям греческого правительства – до полумиллиона.

Таким образом, выбор человеком религии не может быть жёстко увязанным с его этнической или культурной принадлежностью. Образ Божий, сокрытый в каждом человеке, несёт дар свободы, который никому не под силу отнять. О том, как воспользовались своей свободой – или что делали для её обретения – люди разных времён, национальности, социального положения, и пойдёт речь.



Святые Православной Церкви, обратившиеся из Ислама
Св. Константин Агарянин

(Память - 2/15 июня)

Закат XVIII века. Османская империя. Провинциальный город Ипсихометопон. В одной бедной турецкой мусульманской семье родился младший сын – будущий святой Константин.

Автор жития, скорее всего осознанно, не сохранил до нас его мусульманского имени, тем самым, очевидно, желая подчеркнуть, что он целиком и полностью стал христианином... Думается, в таковом вдохновении автора жития присутствовала и воля самого святого.

Детство будущего новомученика выдалось несладким. Тяжёлая болезнь в отрочестве, развод родителей, второй брак матери, жестокий отчим, второй развод, бедность, многократные смены места жительства... Возможно, личное перенесение страданий и подготовило в его сердце почву к восприятию слова о Кресте. Один бывший гамбийский мусульманин, ныне здравствующий, писал в своих воспоминаниях, что его привели к христианству именно размышления о смысле страданий, которыми до сих пор обильно полна жизнь рядовых африканцев, и столь же была полна и его собственная. Не имея знакомых христиан, этот человек пришёл ко Христу размышляя только над тем, что отрицается Кораном в христианском учении — что Иисус, называемый христианами Сыном Божиим был якобы распят. Таковые размышления подводили этого мусульманина к тому, что "необходимость крестных мук казалась убедительной и истинной в свете нашей реальной жизни”...

После многократных переездов оказавшись в Смирне, святой Константин работал при базаре разносчиком зелени и плодов и по работе ему часто приходилось посещать митрополичий дом. Там он и познакомился с христианами и христианством. У него появились друзья среди них, в общении с которыми он понемногу изучил греческий язык.

Однажды, быв в очередной раз в митрополичьем доме, Константин попросил знакомого священника прочитать ему что-нибудь из христианских книг. Тот исполнил его просьбу. Слова Писания произвели необычайное впечатление на него, и это стало, скорее всего не первым, но уже последним толчком к принятию решения стать христианином...

Нам, людям, несмотря на десятилетия атеизма, всё же выросшим в окружении христианской культуры и с детства впитавшим в себя христианские понятия и категории через сам язык, архитектуру, литературу, живопись, историю, часто бывает уже затруднительно в адекватной мере ощутить всю колоссальную мощь евангельского текста. Услышать Благую Весть так, как её слышали первые слушатели, и как её услышал св. Константин.

Первый полный перевод Нового Завета на арабский язык был издан лишь в 1860 году. Но и до сих пор, как свидетельствует современный христианский араб-миссионер Бессам Медани "мусульманам редко приходится слышать Слово Божие на родном языке, а большинство из них никогда не видело Библию”. Тем сильнее, тем непосредственнее становится впечатление от непосредственного воздействия впервые услышанного текста Евангелия. Вспоминается рассказ об обращении одного современного египетского исповедника Христова — Малика, бывшего сыном почтенного учёного шейха, попечителя и инспектора учебных заведений округа по исламоведению и ревностного члена организации "братья-мусульмане”. Оно произошло также после того, как Малик услышал от христиан евангельскую историю о прощённой блуднице. Христово милосердие и Его полные любви слова поразили юного мусульманина до глубины души и всё вокруг получило иную оценку в свете этих слов. Нечто подобное произошло и с Константином.

Говоря о переходе мусульманина в христианство, мы должны иметь в виду, что такой человек сталкивается не только с социальными, но и прежде всего с огромными психологическими трудностями. "Если мусульманин оставляет свою старую веру, то это не только большой позор для всего его рода, но в первую очередь для него самого означает отрыв от привычного « мы» семьи, единство с которой он чувствует всеми фибрами своей души. Этот процесс более глубокий и продолжительный, чем мы себе представляем, и порождает у очень многих прозелитов искушение полным одиночеством”. Помочь уверовавшему преодолеть всё это может лишь искренняя любовь ко Христу и всеукрепляющая благодать Господня.

В житии прямо не сказано о разрыве Константина с семьёй после принятия решения переменить веру, но он подразумевается, а те обстоятельства, при которых произошёл его арест, указывают, что разрыв имел место не по его инициативе.

На примере святого Константина видно, как непросто было принять крещение мусульманину в Османской Империи. Это означало не только смертный приговор крещаемому, но и немалые злоключения крещающим. Поэтому-то смирнские христиане, не смотря на знакомство с ним, не решились крестить Константина и послали его на Афон.

Прибыв на Афон, будущий мученик обращается в обитель св. Павла с просьбой о крещении. Посоветовавшись, старцы не решаются на это и посылают его в Кавсокаливийский скит. Скитские старцы в свою очередь отправляют его в лавру св. Афанасия. Но и в лавре "страха ради турецка” не решаются крестить мусульманина и отсылают его в Иверский монастырь к пребывавшему там в безмолвии патриарху Григорию V (впоследствии самому принявшему мученический венец). Явившись к святителю, юноша падает ему в ноги и со слезами умоляет сподобить его таинства Крещения. Но и патриарх не сразу соглашается. Для Константина - мы должны это понимать! - это было сродни шоку. Он вынужден был испытать, казалось, самое невероятное: быть выброшенным исламским миром и не принятым христианским. ...Лишь искренние рыдания отчаявшегося уже юноши в последний момент трогают святительское сердце и патриарх повелевает ему возвращаться в Кавсокаливийский скит и готовиться ко крещению, которое спустя некоторое время совершает самолично (!), беря тем самым ответственность за все возможные последствия на себя.

Что испытал святой Константин после крещения? Что испытывает всякий человек, сформировавшийся в мусульманской среде и культуре и обретающий истину Православия? Людям, выросшим в христианской по преимуществу культуре, понять это сложнее. Уже упоминавшийся мною Ламин Саннех писал так о своих ощущениях при окончательном обращении из ислама в христианство: "трудно выразить словами чувство полной свободы от парализующей невозможности умилостивить Бога”. Где дух Господень, там свобода (2Кор 3:17). Наверное, подобное же чувство святой и духовной свободы в открывшемся безмерном море Божественной любви испытал и будущий мученик.

Настоль велико и безмерно было это море, что пока святой нёс послушания в Кавсокаливийском ските, ему не раз приходила мысль запечатлеть собственной кровию свою любовь ко Христу. Однако духовник его, старец Гавриил, не давал ему такового благословения, научая, что если это будет угодно Богу, то Он Сам, имиже весть судьбами исполнит желание Константина.

Спустя некоторое время, по собственному намерению, испросив благословения афонских старцев и патриарха, святой Константин отправляется в Магнисию с целью обратить свою сестру в христианство. Возможно понять причину такого духовного порыва Константина мы сможем, обратившись к примеру жизни современного исповедника, уже упоминавшегося Малика. После таинства Крещения он, охваченный любовью ко всему миру, в восторженных и трогательных выражениях писал своим родным и жене о своём счастье быть христианином, о духовном перерождении и любви к Богу, доходящей до желания умереть за Него, и о любви к ним: "Я всегда любил всех и каждого из вас. Но теперь моя любовь к вам - при том, что я всецело, без остатка, отдался любви к Иисусу Христу - стала ещё глубже, ещё чище, ещё нежнее. Не могу выразить, как я люблю вас. Не могу выразить своего счастья. Разделите мою радость из любви ко мне!”.

Должно быть, сходными чувствами был движим и святой Константин... Однако ему не суждено было увидеть сестру. По пути в одном из портов его узнаёт один чиновник. Дальнейшее поведение Константина являет здравое образцово-христианское отношение к мученичеству. Он не провоцирует своего мученичества и не подталкивает мусульман к этому, не желая тем самым искушать Господа. Будучи спрошен, не турок ли он, Константин отвечает:

- Нет, этот человек ошибся, вероятно приняв меня за другого, но я — чистый христианин.

Сразу же после этого святой покупает билет на ближайший корабль. Вот он впрыгивает в лодку, лодка отчаливает от берега, плывёт, почти уже достигает корабля... В этот момент с берега приказывают вернуть лодку и выдать Константина. Матросы беспрекословно подчиняются. Константина ведут к аге (судье). Между ними происходит следующий диалог:

- Кто ты такой, откуда к нам прибыл и как зовут тебя?

- Я издалека, еду в Анатолию, исповедую христианскую веру, а имя моё — Константин.

- А если найдётся человек, который обличит тебя и докажет, что ты турок?

- Едва ли это возможно, потому что я христианин.

В этот момент встаёт чиновник аги, знакомый брата Константина, и "изобличает” святого.

Только тогда избранник Божий понимает, что открывающийся великий путь мученичества за Христа — действительно уготован ему от Бога и, преисполнившись мужества, смело отвечает:

- Да, я действительно был турком, но недолго находился в беззаконной мусульманской вере, ибо Господь мой Иисус Христос по Своей великой милости извёл меня из тьмы и привёл к истинному свету, теперь же я попираю веру вашу со всеми обрядами, которая ведёт всех её последователей в вечную погибель.

Эти простые слова в тех обстоятельствах являлись произнесением приговора самому себе. Окончательный переход мусульманина в иную веру карался смертной казнью. В случае такового перехода он автоматически становился мюбох-иддем, то есть лицом, которое дозволялось убить каждому.(Торнау Н. Изложение начал мусульманского законоведения. С-Пб., 1850. — С. 470. Это, впрочем, относилось лишь к лицам мужского пола, женщины вместо этого приговаривались к пожизненному заключению (такому наказанию подверглась св. Аргира (30 апреля / 12 мая)). Хотя если говорить о реальном положении вещей, то нередко смерть угрожает женщинам, обратившимся из ислама не менее, чем мужчинам. Так, например, Билкис Шейх упоминает как о чём-то вполне обычном случай с пакистанской девушкой-мусульманкой, обратившейся в христианство. Спустя некоторое время после её обращения она была найдена мёртвой. Её убил собственный брат, желая тем самым "смыть позор с семьи” (Шейх Билкис, Шнайдер Ричард. Я осмелилась назвать Его Отцом. С-Пб., 1996. — С. 6.). Среди наших соотечественнц следует вспомнить жившую в XIX веке монахиню Платониду, происходившую из татарской мусульманской семьи, но обратившуюся ко Христу и избравшую равноангельский образ жития – монашество. Её родственники также убили её. В Екатеринбургской епархии Платонида почитается святой, а от источника, появившегося на месте её подвигов, и поныне происходят многие чудесный явления. Аналогичный случай мы имеем с почитаемой в Болгарии мученицей Хадиджей-Марией. Родившись в семье ислмизированных уже несколько поколений болгар, она крестилась и больше двух лет оставалась тайной христианкой, пока её фанатичные братья не узнали об этом. Утром на Страстную Пятницу они убили её перед её домом и тело мученицы Христовой оставалось много дней непогребённым (Тодоров Петко. Новомъчениците на българския род // Православно слово №5-6 1997. — С. 15)) В сборниках ал-Бухари и Муслима приводится хадис, восходящий к Ибн Масуду, который передаёт следующие слова Мухаммеда: "по закону, кровь мусульманина может быть пролита только в трех [случаях]: прелюбодеяние, жизнь за жизнь, отречение от религии и уход из общины”.

Константина избивают и заключают в темницу, а судья тем временем вызывает Махсонисисийского пашу для разбора его дела. Прибывший паша предлагает мученику вернуться в ислам, обещая в этом случае одарить его богатством и почестями. Такое предложение — вовсе не личная инициатива паши и не свидетельство его особой щедрости ради возвращения "отпавшего” в отеческую веру. Это было предусмотрено шариатом. О такой практике сообщают и мусульманские источники. Всё, что описано в житии, происходило строго в соответствии с процессуальной системой, зародившейся ещё в начале Арабского Халифата. Так, известный мусульманский историк ал-Кинди (ум. 950) упоминает случай, относящийся к эпохе ранних Фатимидов: "один старый христианин в возрасте за 80 лет, который в своё время перешёл в ислам, вновь переменил веру, а когда ему было предложено обратиться в ислам, он отклонил это предложение. Кадий довёл это дело до сведения халифа, тот передал этого человека в руки начальника полиции, а последний послал к кадию, чтобы он выбрал четырёх заседателей, необходимых для обращения его в ислам. Кадий должен посулить ему 100 динаров – если он покается, если же будет упрямиться, его следует казнить. Старик христианин отказался, был убит и тело его было брошено в Нил”.

Константин также отказывается и снова исповедует христианскую веру. После этого сперва его подвергают стандартным пыткам, так называемой фаланге (битью палками по пяткам), а затем, когда и это не приносит ожидаемого результата, передают вызвавшемуся добровольцу-палачу.

Установление пыток, как и обещание вознаграждения при внешнем различии сходно в том, что и то и другое не является следствием личных склонностей или пристрастий паши — оно также было предписано законом. Даже Абу Юсуф (ум.798), автор первой книги по мусульманскому праву, ставшей для всех последующих поколений исламских законоведов хрестоматийной, хотя в целом отрицал в судопроизводстве возможность любого давления на подозреваемого (в том числе и пытки), в случае перехода мусульманина в какую-либо иную религию считал их необходимыми, если на обвиняемого не подействовали ни посулы, ни угрозы.

Но то, что паша не удовлетворился стандартными телесными наказаниями, а отдал Константина в руки "специалиста” по пыткам над христианами — является актом его личной изуверской воли. Примером другого отношения судьи в рамках того же законодательства может служить дело (мученичество) святого Георгия Милитинского (2/15 января). Там судья так же вынужден был приговорить вернувшегося в христианство старика к смертной казни, однако с явным нежеланием и сожалением и без употребления пыток. Зачастую судьи, нежелавшие, по-видимому, брать на себя кровь христиан, объявляли тех мусульман, которые приходили к ним и сообщали о своём обращении ко Христу, сумасшедшими и на этом основании выгоняли (напр., так поступили в первый раз с прпмч. Киприаном Новым (5/18 июля)). Случалось даже, что судьи, не согласные с приговором паши, тайком освобождали на свободу приговорённых к смертной казни христиан.

Таких же "ревнителей” как паша, доставшийся Константину, время от времени кара Божия настигала ещё при земной жизни. Так, Михаил Сириец передаёт, что один такой "ревнитель” IX века, чрезмерно усердствовавший в пытках по отношению к христианам, вернувшимся из ислама, в конце концов был за это по приговору кадия брошен в тюрьму и убит. "От пашей-тиранов в равной степени страдали и христиане и мусульмане”, поэтому были нередки случаи, когда по настоянию последних того или иного пашу рано или поздно снимали с должности.

Итак, Константина передали палачу-садисту. Странна фигура этого человека. Он встречается как палач-доброволец и в житиях других мучеников, например мученика Луки Нового. У того, кто в следствии внутреннего разлада со своей совестью уничтожает добро в себе, естественно появляется страстное желание уничтожить добро в других, и, неизбежно, стремление уничтожать самих носителей добра. Так что нравственный облик такого человека косвенно подтверждает праведность тех, кого он пытал. Невозможно даже читать без внутреннего содрогания описания тех мучений, которым подвергся Константин. Но и среди них он остался твёрд в вере. И когда его, измученного, измождённого и изуродованного, закованного в цепи, привели к паше и спросили:

- Теперь скажешь ли нам, кто ты (в отношении веры)?

Мученик промолвил:

- Развяжите мне руки и увидите, кто я.

Быв же развязан, святой перекрестился и воскликнул:

- Вот кто я!

В этом ярком, экспрессивном поступке выражена вся сила несгибаемой воли мученика и весь жар огня самопожертвенной любви его ко Христу.

После этой выходки святого подвергают бичеванию, заковывают в цепи и бросают в темницу. В этот момент, как повествует житие, по всем местным церквам Божиим о нём возносятся молитвы.

Дело Константина было столь ответственным, что Кидонийский градоначальник не решается сам производить суд по нему, и отправляет его в Стамбул.

Там он какое-то время находится на каторге, затем — снова удары по пяткам, пытки, заточение в темницу. В темнице его навещает священник, который, видя столь молодой возраст исповедника и "боясь неизвестности конца”, как сказано в житии, говорит ему:

- Хорошо, Константин, исповедание имени Иисуса Христа, но мучения турок ужасны. Подумай, если тебя устрашают муки турок, то при помощи Божией мы выручим тебя отсюда.

- Что ты говоришь, отец духовный? - с удивлением отвечает ему святой, - Посмотри на моё тело.

И с этими словами обнажает свои раны, при виде которых духовник невольно содрогнулся и подивился подвигу юного страдальца.

- Смотри, отче! - сказал ему строго мученик, - Не вздумайте золотом и подарками выкупить меня на свободу. Сохрани вас Бог от этого. Через несколько дней я окончу свой подвиг, как о том сказала мне Пресвятая Богородица.

Так и случилось. На другой день он снова был призван к судье и, как упорствующий в своём "отступлении”, был приговорён к повешению. Казнь приведена в исполнение 2 июня 1819 года, спустя 40 дней после его первого ареста.

Повешение — это наказание типа кетл, обычно использовавшееся в отношении преступников, осуждённых за мужеложство, инцест и вероотступничество. Прелюбодеяние влекло за собой наказание типа реджм — побивание камнями. Умышленное убийство влекло за собой кесос — право кровной мести. Избрание мусульманами в качестве наказания для христианских мучеников именно кетла должно было, вероятно, послужить в их глазах к их вящему унижению и поношению.

"Во избежание ревнителей подвигам святого мученика, и чтобы пример обращения Константина в христианскую веру не подействовал на других, а также, чтобы и христиане не стали хвастаться, что имеют святые мощи мученика, обратившегося из магометан, турки не позволили никому взять его тело, считая для себя стыдом, что бывший их единоверец будет почитаться христианской Церковью, похоронили его тайно на мусульманском кладбище”.

Присланный из Кавсокаливийского скита монах, собиравший сведения о подвиге святого в Кидонии и прибывший в Стамбул, не смог найти места его захоронения, однако ему удалось выкупить часть одежды, в которой пресветлый мученик был казнён. С ней он и вернулся на Афон, где впоследствии от прикосновения к ней было явлено несколько чудесных исцелений...

Святый мучениче Константине, моли Бога о нас!


Ю.В. Максимов

Святые Православной Церкви, обратившиеся из Ислама
Св. Ахмед Калфа

(Память - 3/16 мая)

Святой Ахмед, также по происхождению турок-мусульманин, жил в Стамбуле за полтора века до святого Константина и, в отличие от него, был человеком знатным и вполне обеспеченным, занимал значимый государственный пост и к моменту обращения был в летах уже весьма зрелых.

У него была русская наложница из рабов. Видимо, отличавшийся веротерпимостью, Ахмед разрешал ей свободно посещать христианскую церковь.


Со временем Ахмед заметил особые благодатные изменения в ней, происходившие каждый раз, как она приходила с богослужения. Заинтересованный этим, он изъявил священнику желание присутствовать на литургии во время службы патриарха, и, разумеется, получил такую возможность. Как знатному гостю ему приготовили особое место. По шариату мусульманин волен посещать христианские храмы в любое время (только не для молитвы, конечно).

И вот, во время литургии этот мусульманский чиновник вдруг увидел, что, когда патриарх благословлял народ, от трикирия и пальцев его изошли лучи и перешли на головы всех христиан, и лишь его собственная глава осталась обделённой. Изумившись такому чуду, Ахмед изъявил желание немедленно креститься, что и было тайно совершено над ним, вероятно, также самим патриархом.

Некоторое время будущий мученик остаётся тайным христианином. Это явление имеет своё оправдание и в Писании: И сказал Нееман: если уже не так, то пусть рабу твоему дадут земли, сколько снесут два лошака, потому что не будет впредь раб твой приносить всесожжения и жертвы другим богам, кроме Господа; только вот в чем да простит Господь раба твоего: когда пойдет господин мой в дом Риммона для поклонения там и опрется на руку мою, и поклонюсь я в доме Риммона, то, за мое поклонение в доме Риммона, да простит Господь раба твоего в случае сем. И сказал ему (Елисей): иди с миром. И он отъехал (4Цар 5:17-19). Из Нового Завета в этой связи можно вспомнить фарисея Никодима (Впрочем, следует помнить, что Церковь терпела и терпит это явление как исключение, снисходя к немощи своих чад).


Тайных христиан как среди мусульманских сановников (в том числе даже мулл), так и среди простого населения было очень много. На протяжении многих лет они приходили в "мечеть Айа-Суфия” и тайно ежедневно творили христианские молитвословия. Тайные христиане существуют в странах мусульманского мира и сейчас. Также, как существуют и христиане явные, в том числе и обращенцы, несущие подчас годами подвиг исповедничества. Всё, о чём мы здесь говорим, до сих пор является реальностью в ряде стран (Статья 306 Конституции Мавритании гласит: "Всякому мусульманину, виновному в отступничестве от веры словом или делом, надлежит принести покаяние в течение трех дней, в противном случае он приговаривается к смертной казни как вероотступник, а его имущество подлежит конфискации и передаче в доход государства". В свою очередь верховный суд Египта вынес решение о признании отвернувшихся от ислама мусульман подпадающими под понятие "гражданской смерти". Такой человек теряет все свои гражданские права и полномочия. Он не вправе снимать денежные средства со своих банковских счетов. Убивший его не считается преступником, поскольку его жертва юридически признана "умершей". Законодательство находит реальное выражение в практике: в 1991 году в Иране за обращение в христианство был повешен Хуссейн Судманд. В 2000 году в Йемене был приговорен к смертной казни за то же самое Мухаммед Омер Али Хаджи.).

Итак, какое-то время святой Ахмед остаётся тайным христианином. О том, что происходило с ним в этот период, житие не сообщает. Можно с большой долей уверенности предполагать, что его любовь к той, которая и стала причиной его прихода в Церковь, теперь, при единстве веры, стала неизмеримо возвышеннее и чище, и отношения их не могли не перейти в связи с этим на качественно новую ступень. Можно, также, с не меньшей степенью вероятности предполагать, что святой имел за этот период несколько тайных встреч с духовником церкви, где его крестили, для наставления в Законе Христианском. Вряд ли этих встреч было много, и скорее всего, его знания о христианстве ограничивались лишь самым необходимым минимумом. Но его вера имела в основании своём прочный камень опыта истинного богообщения, и при посредстве благодати Божией, происходило его духовное возрастание в мужа совершенна (Еф 4:12). Как сказал один православный татарин, свидетельствуя о собственном опыте, для человека, которого Господь привёл чудесами в Церковь, уже не может стоять вопроса о возврате обратно...

Период тайного христианства Ахмеда продолжался до тех пор, пока однажды на одном собрании вельможи не стали спорить, что превыше всего. Когда же очередь дошла до Ахмеда, и спросили его мнения, он неожиданно для всех громко объявил:

- Превыше всего вера христианская.

- Уж не христианин ли ты? - спросил с улыбкой один из сидящих.

- Да, я христианин. - медленно, спокойно и внятно ответил святой и улыбка сползла с лица вопрошавшего...

В этом поступке св. Ахмеда больше всего пленяет то, что как раз в той ситуации исповеднический путь не был единственно возможным способом остаться христианином (как, например, в случае со св. Константином). Вполне можно было отшутиться, перевести разговор на другую тему и т.п. Но святой услышал в таком именно стечении обстоятельств призыв, обращённый лично к нему. Это очень важно — постоянно слушать и, главное, уметь вовремя услышать в повседневных рутинных событиях призывающий голос Бога. А услышав призыв, ответить на него: "Вот я”. Это, по существу, и есть то самое постоянное бодрствование, к которому призывает апостол Пётр (1Пет 1:13,5:8).

И святой Ахмед ответил и пошёл до конца и принял мученическую кончину 3 мая 1682 года.

Святый мучениче Ахмеде, моли Бога о нас!


Ю.В. Максимов

Святые Православной Церкви, обратившиеся из Ислама
Св. Омир (или Амир)

(Память - 19/2 мая)

Герой нашего следующего рассказа был также по происхождению турок и жил в той же столице Оттоманской империи, за сто лет до св. Ахмеда и за 250 до св. Константина.

Вот уже более ста лет владели турки Константинополем. Исчезла великая Византийская империя, осталось грекам лишь святая вера, да один залог спасительности её на земле – чудо схождения Благодатного Огня. Это чудо известно с древнейших времён, самые ранние христианские упоминания о нём мы находим в IV веке, нехристианские – с IX (арабские историки Масуди и Бируни).


По характеру своему чудо сие совершенно просто, и в то же время совершенно необъяснимо законами природы, неподвластность которым и характерна для всякого чуда: из года в год, из века в век каждую Великую Субботу от Гроба Господня в Иерусалиме в руки православного патриарха сходит необычный огонь, который патриарх на свечах передаёт молящимся в храме. Огонь этот обладает особыми свойствами: первые несколько минут после схождения он совершенно не обжигает, даже ткань и волосы. Чудесные свойства сохраняются на протяжении нескольких минут, после чего пламя приобретает свойства обычного огня. Благодатный Огонь – это чудо тихой радости всего православного мира, явственный знак от Господа, что Он – с нами.

Но однажды, в правление султана Мурада Правдивого, в 1579 году, армяне-монофизиты подкупили Иерусалимского пашу убедив его в том, чтобы тот позволил им одним быть в храме Воскресения Христова в Великую Субботу. Паша позволил. Православные не были допущены внутрь храма, но вместе с патриархом Софронием IV стояли на площади, перед закрытыми вратами, молясь со слезами и сокрушенным сердцем, и смиренно надеясь принять Благодатный огонь хотя бы из рук еретиков-монофизитов.

За всем этим наблюдали янычары, расставленные всюду в большом количестве для предотвращения возможных беспорядков. Рядом с храмом Гроба Господня стоит здание примерно той же высоты. На веранде верхнего этажа этого здания нес сторожевую службу турецкий офицер Омир со своими солдатами.

Тот апрельский день был чистым и ясным.

Текли часы. Уже давно прошло время, когда обычно сходит Благодать, но в этот раз Её все не было. Армяне долго ожидали чуда, тщетно католикос усердно молился перед Гробом — Божественный Огонь не сходил. Вдруг раздался громовой удар. Одна из мраморных колонн храма треснула, и из этой трещины брызнул Огонь. Православный Патриарх, молившийся перед храмом, встал и зажег свои свечи, а от него получили благодатный Огонь все православные, и все пришедшие в храм.


Все обрадовались, а православные арабы от радости стали прыгать и кричать: "Ты есть единый Бог наш, Иисус Христос! Одна наша вера истинная — вера православных христиан!”. Они бегали по всему Иерусалиму, подняв шум и крик. Турецкие воины, стоящие на страже и видевшие это чудо, удивились и ужаснулись. Все пришли в замешательство. В этот момент Омир громко воскликнул: "Велика православная вера, и я – христианин!” В один миг исказились злобой лица сослуживцев и подчинённых, они бросились на него, но Омир смело спрыгнул вниз к христианам с высоты более десяти метров. Удивительное бесстрашие, свойственное всем мученикам и исповедникам Христовым – свидетельство истинного уверения, ибо даёт Бог уверовавшим духа не боязни, но силы и любви (2Тим 1:7).

Приземлившись, Омир чудесным образом остался невредим. Уже внизу соплеменники схватили его и без долгих рассуждений отсекли ему голову, опасаясь, чтобы его примеру не последовали другие; и тело святого мученика, крестившегося в своей крови, сожгли тут же, на площади перед храмом.

Православные собрали пепел и кости святого Омира, положили в раку и поставили в женском монастыре Введения Пресвятой Богородицы, где они до конца XIX века и находились, источая дивное благоухание.

Рассечённая же мраморная колонна храма с оплавленными краями стоит так и до сего дня на всеобщем обозрении, как явственный знак силы Божией, являемой единой верой истинной – православной.

Святый мучениче Омире, моли Бога о нас!
Категория: Мои статьи | Добавил: Sxima (19.10.2011)
Просмотров: 1453 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Форма входа

Категории раздела

Мои статьи [410]

Поиск

Наш опрос

Кого я больше всего люблю
Всего ответов: 986

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0